Kim Zetter. Countdown to Zero Day. Глава 3. Натанз.

       В то время как Чиен и О’Мурчу размышляли о своей новой роли на международной политической арене, в тысячах километров от их уютных офисов, в Иране, лучшие технические специалисты страны все еще боролись с проблемами, случившимися с их центрифугами. Несмотря на то, что тысячу из них были заменены всего месяц назад, они работали только на 45-66 процентов мощности, а количество подаваемого уранового газа было много меньше того, что они могли обогащать. Инспекторам МАГАТЭ было неясно, были проблемы вызваны естественным проблемами расширения завода, его совершенствованием – все-таки Натанз начал обогащать уран еще в 2007, и с тех пор работники только увеличивали количество центрифуг – или происходило что-то по истине зловещее. Последнее не оказалось бы сюрпризом. Натанз был объектом пристального международного внимания, и ни для кого не было секретом то, что многие делали все возможное, чтобы закрыть завод. По правде говоря, они пытаются сделать это в течении последних десяти лет.

Древний город Натанз расположен примерно в двухстах милях на юг от Тегерана, и является домом для святилища суфийского шейха тринадцатого века Абд Аль-Самада Исфахани, модели ранней персидской архитектуры с элегантными терракотовыми кирпичами и причудливыми узорами, вымощенными кобальтовой плиткой. Несмотря на то, что он находится на краю пустыни Деште-Кевир в тени гор Каркас, возвышенный город-сад имеет бодрящий горный климат и полон природных источников. Он давно известен своими плодородными садами, и в частности сочными грушами. Но 14 августа 2002 его начали узнавать не по чудо-садам. В этот день Национальный совет сопротивления Ирана (NCRI), коалиция иранских оппозиционных групп в изгнании, созвали пресс-конференцию в отеле Willard InterContinental в Вашингтоне, округ Колумбия, в двух кварталах от Белого дома, чтобы объявить о начале строительства Ираном тайного ядерного объекта вблизи Натанза.

 Около двух десятков журналистов и членов остальных неправительственных организаций собрались в комнате этажом ниже, чтобы услышать, о чем будет идти речь. Среди них была 29 летняя блондинка по имени Кори Хиндерштейн, работавшая в Институте Науки и Международной Безопасности (ISIS), в некоммерческой группе по запрету распространения ядерного оружия, которая отслеживала ядерную деятельность как в Иране, так и в других странах.

Когда гости расселись, а оператор из C-SPAN занял свою позицию в задней части комнаты, Алиреза Джафарзаде, представитель иранской группы, не терял времени на длинные разглагольствования. «Хотя на поверхности основная ядерная деятельность Ирана вращается вокруг АЭС в Бушере…» – он тихо говорил в микрофон, – «на самом деле, многие секретные ядерные программы работают без какого-либо разглашения. Сегодня, я собираюсь раскрыть вам два сверхсекретных объекта иранского режима, которые нам удалось сохранить в секрете до сегодняшнего дня.» 1

Хиндерштейн и остальные замерли во внимании.

Ядерный энергетический реактор в Бушере, старинном прибрежном городе с видом на Персидский залив, строился на протяжении 30 лет. Это был один из трех объектов, которые Иран определил как ядерный, в соответствии с соглашением о гарантиях МАГАТЭ, которое отслеживает ядерную деятельность по всему миру, дабы убедиться что такие страны как Иран не используют промышленные ядерные объекты для тайного производства ядерного оружия.

В течении многих лет Иран настаивал на том, что его программа в Бушере, которая должна была начаться в 2005 году, носила исключительно мирный характер.2 Но уже продолжительное время в Иране ходят слухи об использовании секретного ядерного оборудования, в том числе о его использования в целях создания материала для ядерного оружия. В 2001 году источники правительства США и других иностранных правительств сообщили коллегам Хиндерштейн, что в Иране существуют секретные ядерные объекты. К сожалению, они не предоставили никаких подробностей, которые хоть как-то помогли бы им провести расследование. Теперь было похоже на то, что Джафарзаде и его группа сами могут подкинуть доказательств, в которых так нуждался ISIS.

 Джафарзаде, его верхнюю губу покрывали густые темные усы, раскрыл названия тех самых двух секретных ядерных объектов, они оба находились далеко к северу от Бушера. Одним из них оказался завод по производству тяжелой воды, построенный на берегу реки Кара-Чай (Qara-Chai) недалеко от Арака. «Любой, кто имеет какие-либо планы в отношении ядерного оружия, определенно хотел бы иметь подобный завод» – продолжал говорить он.3

Другим был завод по производству ядерного топлива, построенный недалеко от старого шоссе, соединяющее город Натанз с городом Кашан. Это было совместное дело рук Иранской организации по атомной энергетике (AEOI) и Высшего совета национальной безопасности Ирана. С целью скрыть истинное предназначение завода, были созданы подставные компании, которые тайно закупали необходимые материалы и оборудование. Одной из них была компания Kala Electric (также известная как Kalaye Electric Company), которая позже, предположительно, была заражена компьютерным червем Stuxnet.4

Строительство комплекса в Натанзе, который, по словам Джафарзаде, охватывал 100 тысяч квадратных метров земли и стоил 300 миллионов долларов, началось в 2000 году и должно было завершиться через 3 месяца, после чего, должен быть готов к установке оборудования. История для прикрытия завода заключалась в том, что якобы, это был проект по ликвидации пустыни. Но если бы это было правдой, то это был, видимо, чрезвычайно важный проект по ликвидации пустыни, иначе зачем бы это место месяцем ранее посещал бывший премьер-министр, а глава Организации по атомной энергетике Ирана(ОАЭИ) совершал ежемесячные визиты, чтобы следить за проектом. Рабочим на заводе также не разрешили обсудить проект с местными чиновниками. По словам Джафаразаде, недавно, между ОАЭИ и канцелярией губернатора Кашана разгорелся серьезный спор, поскольку ОАЭИ отказалась обсуждать информацию об объекте с офисом. Также, когда заместитель генерал-губернаторства провинции попытался посетить строительную площадку в Натанзе, его туда не пропустили.

Во время того, как Джафаразаде раскрывал подробности проекта, указывая на плакаты у входа в комнату, показывающие сеть подставных компаний и отдельных лиц, которые руководили проектом, Хиндерштейн не отрывалась от своего блокнота. С учетом общего расположения указанных объектов, а также названий и адресов подставных компаний, это были первые убедительные доказательства, полученные ISIS в отношении незаконной ядерной программы Ирана, которые можно было бы проверить.

           Хиндерштейн продолжала внимательно слушать. Иран подписал Договор о нераспространении ядерного оружия, и в соответствии с соглашением о гарантиях с МАГАТЭ он был обязан сообщить о создании любого ядерного объекта за 180 дней до ввода ядерных материалов на площадку, чтобы инспекторы могли начать мониторинг. Если завод в Натанзе должен был открыться через 90 дней, то группа Джафаразаде как раз вовремя раскрыла информацию для инспекторов МАГАТЭ, чтобы те получили доступ к объекту перед его открытием.

Все это вызвало вопросы о том, как NCRI получила в свои руки сверхсекретные сведения, которые, казалось бы, сколько лет ускользали от ведущих шпионских агентств мира. На это Джафарзаде отвечал тем, что его группа получала информацию от людей из Ирана, которые были непосредственно связаны с проектом, а также путем обширных исследований его группы. Но более вероятно, что информация исходила от американских или израильских спецслужб.5 С Израилем уже была история утечки разведданных, вероятно, чтобы повлиять на общественное мнение в стране, не впутывая туда политику. Естественно, Израиль был страной, которая больше всего боялась ядерного оружия Ирана, но у него были очевидные проблемы, поскольку он сам долгое время поддерживал свою собственную секретную программу создания ядерного оружия, которую он никогда публично не признавал.6 По этой и другим причинам Израиль проводил свои политические махинации, что называется, за кулисами, передавая информацию западным правительствам, МАГАТЭ и таким группам как группа Джафарзаде.

Если слитая информация поступала все-таки из Соединенных Штатов или Израиля, то группа Джафаразаде была довольно странным выбором для предоставления им информации. NCRI была политическим рычагом моджахедов Халк (Khalq), или МЕК, иранской оппозиционной группы, когда-то известной за свою антиизраильскую и антиамериканскую позицию. Их обвиняли в убийстве шести американцев в Иране в 1970-х годах, а также подрыве бомб в Иране в 1981 году, в результате чего погибло более 70 человек, включая иранского президента и премьер-министра. Эта группа вошла в список террористических организаций Госдепартамента США в 1997 году, но с тех пор пыталась восстановить свой имидж, с целью выйти из этого списка. Помощь в раскрытии секретных ядерных объектов в Иране, несомненно, сыграет большую в роль в достижении этой цели. 7

В прошлом, NCRI предъявляла провокационные претензии в отношении ядерной программы Ирана, но многие из них все же оказались ложными. Так что теперь к их заявлениям имелось много вопросов. Джафарзаде определил объект в Натанзе как завод по производству топлива, но это вообще не имело смысла для Хиндерштейн и ее коллег из ISIS. Иран уже планировал построить завод по производству топлива недалеко от Натанза, поэтому было бы нелогично располагать два топливных завода так близко. Тем не менее, журналисты были готовы принять эту информацию как истинную. Однако, Хиндерштейн все-таки желала удостовериться в информации, решив позже просмотреть снимки со спутников, сможет ли она найти на них хоть какие-то доказательства строительства, которые соответствуют описанию Джафарзаде.

 Хиндерштейн работала в ISIS вот уже как 6 лет – она пришла туда сразу после окончания колледжа – и скоро стала ее постоянным экспертом по спутниковым изображениям, новому инструменту, который недавно стал доступен для таких групп, как ее. На протяжении десятилетий спутниковые снимки, а особенно изображения с высоким разрешением, были доступны лишь правительству и спецслужбам. Единственная возможность, по которой кто-либо мог посмотреть на изображения из космоса, предоставлялась лишь когда правительственные агентства или исследовательские институты решили обнародовать их лично, что, в принципе, случалось очень редко. Изображения стали доступными широкой публике лишь в середине 90-х, но и те были в плохом качестве. И лишь еще несколько лет спустя, стали появляться изображения с разрешением 1.6 метра – разрешение, с которым можно было четко рассмотреть детали фото.

ISIS был первой неправительственной организацией, которая инвестировала большие средства в дорогостоящее программное обеспечение, необходимое для анализа изображений, с самого начала осознавая важную роль, которую оно могло сыграть в их работе. Первый опыт анализа спутниковых изображений для Хиндерштейн состоялся в 1998 году, сразу после того, как Пакистан провел 6 подземных ядерных испытаний в ответ на подземные ядерные взрывы, проведенные Индией. Работая на первых порах со специалистом по спутниковым изображениям, она обрела ценный опыт – распознавать пиксельные объекты, интерпретировать тени и градации, чтобы на основании этих данных понимать глубину ландшафта на двухмерных изображениях.

Через приблизительно 2 месяца после пресс-конференции, вооруженная словами Джафарзаде и обширными дополнительными   исследованиями, Хиндерштейн вошла в свою учетную запись в Digital Globe, один из двух коммерческих провайдеров спутниковых изображений в Соединенных Штатах, чтобы просмотреть архивы с доступными изображениями со спутников.8 Сегодня спутники сделали снимки абсолютно всей поверхности Земли, а все они доступны через такие интернет-сервисы как, например, Google Earth. Но в 2002 все было куда труднее, чтобы посмотреть спутниковые изображения, например, компании Digital Globe, нужно было, чтобы одна из правительственных спецслужб поручила компании сфотографировать какой-то участок, или чтобы Digital Globe сделала снимки по собственной инициативе, например, Ниагарского водопада или Гранд-Каньона, то есть изображения, которые точно будут хорошо продаваться. Заказ изображения, которого не было в архиве стоил порядка 10 тысяч долларов, но если нужное изображение уже имелось, то приобрести его можно было в половину, либо треть цены.

Интерфейс Digital Globe, который использовала Хиндерштейн, чем-то напоминал Google Maps, при наведении курсора на место с уже существующим снимком всплывали небольшие серые квадратики. Если щелкнуть на серый квадратик вы получите изображение для предпросмотра, никуда не годящееся по качеству. Чтобы лицезреть полное изображение с разрешением 1.6 метра, что означало что 1 пиксель показывал 1.6 метра земли, вам пришлось бы его купить.

           Хиндерштейн зашла в Digital Globe и начала искать на карте мира нужный ей Иран. Она не могла поверить своей удаче, когда обнаружила на месте необходимых ей Натанза и Арака серые квадратики, изображения этих мест уже имелись в архиве. Джафарзаде в своем спиче не назвал точных координат, поэтому Хиндерштейн пришлось сначала найти на карте Digital Globe Арак, а затем, понемногу отдаляя камеру, медленно двигаться подальше города, пока над ним не появился тот самый серый квадратик. Нажав на изображение, стало сразу ясно, что на нем изображен именно завод по производству тяжелой воды, как и описывал Джафарзаде. В ISIS уже видели такой завод в Пакистане, еще пару лет назад, и этот был очень на него похож.

Когда она исследовала район Натанза, она нашла два возможных места, где были доступны изображения. Приближая камеру на каждый из участков, всплывало еще по 3 серых квадратика, что означало что на этот участок имелось несколько изображений. Это выглядело как будто кто-то нарисовал ей огромную стрелку, направляющую ее к этим местам. По датам на изображениях, 16 и 26 сентября было ясно, что они были сделаны спустя 1-2 недели после конференции Джафарзаде. Было очевидно, что кто-то другой искал ту же информацию, что и она. Хиндерштейн подозревала, что это дело рук МАГАТЭ. В прошлом году МАГАТЭ создало собственную лабораторию анализа спутниковых изображений, и для агентства имело бы смысл сделать эти снимки после откровений Джафарзаде.9

Хиндерштейн кликнула на серые квадратики на одном из объектов и быстро поняла, что на ядерный объект это место мало смахивает. В районе 100 тысяч квадратных метров вокруг ничего не было, как и говорил Джафарзаде, но здание на фото было больше похоже на какое-либо очистное сооружение, водоочистное, скорее всего. Ядерному топливу там нечего делать. Другой объект, однако, был куда более подозрительным. Он был много больше предыдущего, а на его территории были явные знаки продолжающихся раскопок. Несмотря на довольно плачевное качество изображений, Хиндерштейн все-таки смогла увидеть там несколько сгруппированных вместе зданий и пару больших насыпей недавно выкопанной земли, все это было окружено двумя секциями забора

Она также подметила тот факт, что к объекту ведет только одна дорога, а значит, скорее всего, доступ в этот район ограничен.

Эти изображения Хиндерштейн приобрела и начала изучать их, уже в куда более хорошем качестве. Теперь она также видела многочисленные трубы, выложенные на земле и большие кучи гравия для замешивания бетона. На территории также была кольцевая развязка, которую уже успели частично проложить. Но изучив изображение еще тщательнее она заметила что-то по-настоящему подозрительное. По словам Джафарзаде, это был завод по производству топлива, но производство топлива представляет собой сугубо промышленный процесс, и как правило, на таких заводах должны быть наземные сооружения с большими дымовыми трубами. На этом же участке, дымовых труб не было вовсе, и кроме того, было три больших здания, которые были построены глубоко под землей, с туннелем, соединяющим их. Здания были на финальной стадии строительства. Мимо ее глаз также не прошел и ряд круглых бетонных площадок, расположенных по всему периметру, предположительно для установки туда зенитных орудий.

 Изображения были получены в самый подходящий момент, чтобы как раз поймать иранских рабочих, которые все еще находились на процессе покрытия крыш подземных зданий несколькими чередующимися слоями земли и цемента. Будь эти снимки сделаны буквально несколько недель спустя, и их уже не было видно сверху, не было бы никаких признаков их существования. Кто-то тщательно спланировал съемку Натанза как раз в тот момент, чтобы собрать максимально компрометирующие улики.

Два из трех подземных зданий были размером с полдюжины футбольных полей, и были сильно укреплены бетонными стенами толщиной от 6 до 8 футов. Иранцы явно пытались защитить здания от возможного авиаудара. Туннель, соединяющий здания, был построен в форме U вместо просто прямой линии – обычный прием, таким образом предотвращается попадание осколков ракет из одного здания в другое.

С этими изображениями Хиндерштейн явилась к своему боссу, Дэвиду Олбрайту, физику и бывшему инспектору по вооружению в Ираке, который и основал ISIS. Теперь они оба убедились в том, что объект не являлся заводом по производству топлива. У Ирана не было никаких оснований строить его под землей, поскольку ни у кого не было бы особой заинтересованности в его бомбардировке. Они пришли к выводу, что единственное логическое заключение, которое объяснило бы подземное строительство и бетонные площадки для зенитных орудий, было то, что это был скрытый завод по обогащению урана, который они и искали.

Это был обычный тихий день в Вене, пока новости с пресс-конференции Джафарзаде не попали к Олли Хайеонену в штаб-квартиру МАГАТЭ, которая имела красивый вид на реку Дунай. В августе большая часть Европы была в отпуске, и Вена не была исключением. Босс Хайнонена, доктор Мохаммед аль Барадей, генеральный директор МАГАТЭ, был в отпуске в Египте, да и большинство сотрудников также в городе не было. Так что Хайнонен, финн пятидесяти лет, с очками в тонкой проволочной оправе и мальчишеской шевелюрой из рыжевато-коричневых волос, был один в своем кабинете, когда читал новости. Он был начальником отдела Б департамента охраны, и работал с делом Ирана всего 3 месяца, перед этим несколько лет будучи главным инспектором агентства в Северной Корее и других частях Азии. Для него это дело было словно возвращение домой, поскольку он управлял кейсом МАГАТЭ в Иране в период с 1992 до 1995 года. Шикарный персидский ковер, отмечавший тот период его жизни, все еще украшал его кабинет.

Ветеран ядерной инспекции Хайнонен состоял в МАГАТЭ с 1983 года, куда он пришел после центра ядерных исследований в Финляндии. Имея докторскую степень по радиохимии в Государственном университете Хельсинки, он имел куда более высокий уровень знаний, нежели его предшественники в МАГАТЭ, которые, как правило, имели лишь небольшую научную подготовку. Он также имел репутацию довольно уверенного и твердого решимости человека, который давал понять странам, которые он инспектировал, что он не очень любил игры в кошки-мышки.

Когда он увидел в новостях откровения Джафарзаде, он был поражен уровнем детализации раскрытых данных. Хайнонену как раз нужна была информация на подобие этой. Как и его коллеги из ISIS он сразу же заподозрил в объекте, строящемся в Натанзе, завод по обогащению урана. Двумя годами ранее правительственные источники сообщили МАГАТЭ о попытке Ирана тайно закупить детали из Европы для производства центрифуг для обогащения урана.10 Исходя из этого, Хайнонен предположил, что на территории Ирана должен быть завод по изготовлению центрифуг, но он и знать и не знал о его местоположении, да еще и МАГАТЭ не могло предъявить иранцам, не раскрывая источника разведданных. К тому же МАГАТЭ опасалось действовать на основании информации, полученной из правительственных источников, с тех пор, как разведывательное агентство сообщило МАГАТЭ в 1992 году, что Иран тайно закупал запрещенное ядерное оборудование, но при этом не уточняло никаких подробностей. В личной стычке МАГАТЭ и Ирана, представители последнего отвергали все претензии в свою сторону, предлагая инспекторам посетить их ядерные объекты, дабы убедиться в невиновности Ирана. Но так как у инспекторов не было никаких веских доказательств, те в итоге улетели с Ирана с пустыми руками.11

Однако в этот раз информация немного отличалась. Она была обнародована, поэтому Хайнонену не нужно было скрывать источник данных, а сама информация включала в себя точные и конкретные детали с указанием реальных объектов и их местоположений. Это означало только одно, теперь МАГАТЭ сможет лично проверить объекты и потребовать, чтобы Иран открыл их для инспекции.12

Хайнонен поднял трубку рабочего телефона и позвонил боссу в Египет, который дал согласие на немедленное отправление письма Али Ахбару Салехи, послу Ирана, с требованием объяснить, что Иран делает в Натанзе. Салехи был возмущен обвинительным тоном письма, особенно тем, что МАГАТЭ ссылается на непроверенные данные, которые поступили от известной террористической группировки. Голамреза Агазаде, вице-президент Ирана и глава его Организации по атомной энергетике, сказал МАГАТЭ, что страна никак не скрывает объект в Натанзе, а просто планировала сообщить о его существовании на более позднем этапе строительства.13 «Если бы МАГАТЭ было немного терпеливее, вы бы скоро и сами все узнали», – писал он. Пока что, он скажет лишь то, что Иран планирует построить несколько атомных электростанций в течении следующих 20 лет, и нуждается в ядерном топливе для их эксплуатации. Он не уточнил, что Натанз это завод по обогащению урана, который нужен для производства такого топлива, об этом он, видимо, хотел заявить позже.

МАГАТЭ настаивало на том, чтобы Иран немедленно открыл Натанз их инспекторам, и после небольших терок иранские представители неохотно согласились, назначив встречу на октябрь. Но как так только агентство собралось вылетать, Иран отменил визит, заявив, что на данный момент, это невозможно, в итоге, встречу перенесли на декабрь. И вот наступил декабрь, а иранцы все так же отклоняли инспекцию объекта в Натанзе. Хайнонен подозревал, что Иран таким способом выигрывает для себя время, дабы очистить завод от возможных улик.

Когда об оттягивании Ираном времени уведомили основателя ISIS Дэвида Олбрайта, тот решил передать спутниковые снимки в СМИ, оказав таким образом давление на Иран, в надежде, что те все-таки откроют Натанз для инспекции. Неудобные изображения секретных объектов уже транслировались по всему миру. 12 декабря CNN опубликовала сюжет с изображениями со спутников, предоставленными ISIS, заявляя, что Иран, как они полагают, уже заканчивает строительство завода по обогащению урана в Натанзе, который может быть использован для производства некоего расщепляющегося элемента, необходимого для ядерного оружия. С того момента в правительстве Ирана на распорядке дня стоял лишь один вопрос: как дать отпор этим заявлениям. Посол Ирана в ООН отрицал любые факты существования в стране программы создания ядерного оружия, и сообщил CNN что «все объекты, изображенные на спутниковых изображениях, предназначены для мирных программ создания ядерной энергии, а не вооружения».14

И все-таки многочисленные новостные репортажи дали желаемый результат: иранские представители власти обязались открыть объект для инспекции МАГАТЭ в феврале.

Ядерная деятельность Ирана фактически началась более сорока лет назад. Ее корни уходят далеко в прошлое, еще во время режима шаха Мохаммеда Раза Пахлави, в то время Соединенные Штаты и другие западные страны полностью поддерживали ядерные устремления Ирана.

Иран начал свою публичную и утвержденную многими странами ядерную программу в 1957 году, более чем десять лет спустя после того, как США взорвали свои первые атомные бомбы над Японией. Это было еще то время, когда все стремились вступить в ядерный «клуб», основанный Америкой. Стремясь перенаправить амбиции этих стран, администрация Эйзенхауэра продвигала так называемую программу «Атом для Добра», в рамках которой страны получат помощь в разработке ядерных технологий, при условии, что они будут использовать их в исключительно мирных целях. В рамках этой программы, Иран подписал соглашение с США о получении помощи в строительстве легководного исследовательского ядерного реактора в Тегеранском университете. Соединенные Штаты также согласились поставлять обогащенный уран для его работы.15

Но, несмотря на усилия США ограничить разработку ядерного оружия другими странами, после войны в элитный ядерный клуб вступили еще четыре страны – Советский Союз, Великобритания, Франция и Китай. Дабы как-нибудь контролировать безумный процесс наращивания ядерной силы, в 1960-х годах был разработан Договор о нераспространении ядерного оружия. Согласно ему, свободные от ядерных разработок страны не следовали примеру ядерного клуба, и работали над сокращением вооружения, если таковое в стране все же имелось.16

В соответствии с договором мир поделился на ядерные и неядерные страны. Последним будет оказана в разработке промышленных ядерных программ, в случае если они откажутся от разработки ядерного оружия, а также согласятся на регулярные инспекции МАГАТЭ для обеспечения уверенности в том, что материалы и оборудование, предназначенные для промышленных программ, не были направлены на разработку ядерного вооружения. Однако проблема в этом механизме заключалась в следующем, многие компоненты и установки для промышленных ядерных программ имели двойное назначение и могли также использоваться в программе создания ядерного вооружения, что значительно затрудняло контроль над страной. Как однажды сказал Ханнес Альвен, шведский лауреат Нобелевской премии по физике: «Атомы мира и атомы войны – сиамские близнецы».

Иран стал одной из первых стран, подписавших договор в 1968, и к 1974 году он создал собственную Организацию по атомной энергетике и разработал грандиозную схему строительства 20 ядерных реакторов, заручившись при этом поддержкой Германии, Соединенных Штатов и Франции, которые так же выигрывали в этой сделке, продавая огромные партии необходимого оборудования шахскому режиму. Первые два реактора должны были строиться в Бушере. В 1975 году немецкие инженеры дочерней компании Siemens Kraftwerk Union начали реализацию проекта общей стоимостью 4.3 миллиарда долларов, который должен был завершиться в 1981 году.17

Уже в то время были опасения, что ядерное оружие может стать эндшпилем Ирана.  Сам шах намекал на то, что его ядерные цели носят не только мирный характер, утверждая в интервью, что Иран получит ядерное оружие «без сомнения… раньше, чем можно подумать», если условия на Ближнем Востоке сделают это необходимым.18 Но американские лидеры не слишком беспокоились сложившейся ситуацией, ибо считали шаха другом, и видимо, считали что конец его режима не настанет никогда.19

Однако этот день наступил довольно быстро, когда в 1979 году разразилась Исламская революция. Как раз достраивалось одно из реакторных зданий в Бушере. Революционеры, свергшие шаха и захватившие власть во главе с Рухоллой Мусави Хомейни, присматривались к реакторам-гигантам, строящимся с Бушере, как к символу союза шаха с Западом. Соединенные Штаты, встревоженные нестабильной политической ситуацией, отказались от поддержки проекта, как и правительство Германии, которое в конечном итоге вынудило Kraftwerk Union отказаться от своего контракта в Бушере.20

Последующая ирано-иракская война не была благосклонна к заброшенным реакторам. На протяжении восьмилетней войны, которая длилась в период с 1980 по 1988 года, Ирак бомбил две башни до 10 раз, оставив на их месте руины.21 Во время войны командир Революционной гвардии Ирана призвал Аятоллу Хомейни начать программу создания ядерного оружия, с целью отбить нападки Ирака и его западных союзников. Но Хомейни отказался от таких серьезных мер, полагая, что ядерное оружие является анафемой для ислама и нарушением его основных моральных принципов. Однако он, все же, изменил свое мнение после того, как Саддам Хусейн обрушил свое химическое оружие на иранские войска и мирных жителей, убив около 25 тысяч, и нанесши увечья более чем 100 тысячам человек. Разъяренный пассивной реакцией ООН и обеспокоенный слухами о том, что Иран пытается создать собственное ядерное оружие, Хомейни решил возобновить ядерную программу Ирана. Она включала в себя и разработку программы по обогащению урана.22

Чтобы запустить программу, Иран обратился за помощью к пакистанскому металлургу по имени Абдул Кадир Хан. Хан уже помог своему государству в создании программы ядерного оружия в середине 1970-х годов, используя технологию центрифуг, которую он украл, работая в Европе. Он работал в голландской компании, которая проводила исследования и разработки центрифуг для Urenco, консорциума, образованного Германией, Великобританией и Нидерландами, который разрабатывал центрифуги для атомных электростанций в Европе. В рамках своей работы Хан имел доступ к наиболее важным чертежам конструкций центрифуг, которые он скопировал и забрал з собой в Пакистан. Вместе с чертежами Хан прихватил и список поставщиков, многие из которых были готовы тайно продавать Пакистану оборудование и материалы для изготовления своих центрифуг.

Центрифуги представляют собой металлические цилиндры с роторами внутри, вращающиеся со скоростью более чем 100 тысяч оборотов в минуту, которые обогащают гексафторид урана, полученный из урановой руды, которую добывают с земли и морской воды. Гексафторидный газ попадает в «каскад» центрифуг – группу центрифуг, соединенных между собой трубами с клапанами. Вращающиеся внутри центрифуг роторы создают центробежную силу, которая отделяет немного легший изотоп U-235 – делящийся изотоп, необходимый в атомной энергетике – от более тяжелого изотопа U-238, в процессе, подобному промыванию золота.23 Газ, содержащий более тяжелые изотопы выталкивается к наружной стенке, тогда как содержащий более легкие изотопы газ собирается ближе к центру. Заполненные горячей водой большие спирали, находящиеся вокруг внешней части центрифуги, создают переменную температуру, которая приводит газ в вертикальное движение в виде овала вдоль стенки центрифуги для дальнейшего разделения изотопов. Трубы направляют газ, содержащий концентрацию более легких изотопов отправляется в центрифуги на более «высокий» уровень каскада, где происходит их дальнейшее разделение. В то время как более тяжелый газ, обедненный уран, отводится во второй набор центрифуг на более «низкие» уровни каскада. Когда от этого газа отделяются дополнительные изотопы U-235, он возвращается на более высокие ступени для рекомбинации там с другими изотопами U-235, а обедненный газ направляется в «отходы», то есть в хвостовую часть каскада, где они и выбрасываются. Этот процесс продолжается до тех пор, пока в газе не будет достигнута необходимая концентрация изотопов U-235.24

В 1987 году, после того как Иран возобновил свою ядерную программу, правительство связалось с бывшим немецким инженером, который теперь стал барыгой, эдаким черным купцом, основным поставщиком оборудования для незаконной ядерной программы Пакистана. Именно он помог организовать в Дубае секретную встречу между представителями Ирана и членами сети снабжения Хана. В обмен на 10 миллионов долларов иранцы получили 4 чемодана, заполненные всем необходимым для старта собственной программы по обогащению урана – техническими проектами по изготовлению центрифуг, парой разобранных прототипов и чертежами для небольшой центрифуги, содержащей шесть «каскадов».25 В качестве бонуса, Хан добавил 15-страничный документ, описывающий, как превратить обогащенный уран в металлический уран, из которого изготовляются «полусферы», основной компонент ядерных бомб.26 Позже, Хан рассказал пакистанскому телевидению, что он помог Ирану с его ядерной программой, ибо считает, что если и Пакистан, и Иран станут ядерными державами, они «нейтрализуют силу Израиля».27

Прототип разобранной центрифуги, полученный иранцами, был создан на основе одного из проектов, который Хан любезно позаимствовал у европейцев, работая в Urenco. В Пакистане эта центрифуга была известна как P-1, в Иране же ее стали называть IR-1. Изначально, у Ирана не было денег на реализацию полученных проектов, но вот, в 1988 году, ирано-иракская война закончилась, и у страны освободились ресурсы. Они начали вкладывать деньги в программу обогащения, закупая высокопрочный алюминий и другие материалы для построения своих первых центрифуг. Также Иран тайно импортировал почти две тонны природного урана, включая гексафторидный газ, из Китая.28

Позже Хан помог иранцам и передал компоненты для пятисот центрифуг IR-1, а также инструкции для их качественного изготовления и испытания. Последние были очень кстати, ибо Иран уже поимел проблем с центрифугами, которые Хан создал им из прототипов пакистанских центрифуг. Иногда они выходили из-контроля и попросту приходили в негодность, а иногда случае и вовсе не запускались.29 К 1994 году у Ирана получилось успешно эксплуатировать лишь одну центрифугу на «почти полной скорости».30

В результате иранцы обвинили Хана в передачи им низкокачественной информации по сборке. Так, в 1996 году он передал пакистанцам чертежи центрифуги P-2, более совершенной центрифуги, основанной на другой конструкции, украденной опять же в Urenco.31 P-2 была гораздо более эффективной, чем IR-1, и могла обогатить примерно в два с половиной раза больше урана за то же количество времени. В ней также использовался ротор, изготовленный из мартенситной стали – более упругого материала, чем подверженные частым поломкам алюминиевые роторы IR-1.

Пока Иран занимался разработкой своей секретной программы по обогащению урана, его публичная ядерная программа развивалась параллельно. В 1995 году страна подписала с Россией контракт на 800 миллионов долларов на возобновление строительства реактора в Бушере. Обе страны также обсуждали строительство завода по обогащению урана для производства топлива для бушерского реактора, но в переговоры вмешалась администрация Клинтона, и убедила Россию отказаться от этой задумки. Поэтому Иран решил построить секретный обогатительный завод самостоятельно.32

Примерно в это же время Европа начала ужесточать контроль за экспортом материалов и компонентов двойного ядерного назначения. Разумеется, Иран это не остановило, они просто перешли в подполье. С целью как-то замаскировать исследовательские и производственные объекты от всевозможных инспекций и просто лишних глаз, правительство раскидало их по всей стране, некоторые теперь работали на охраняемых военных территориях, другие расположились в непримечательных офисах и заброшенных складах. Так же были перенесены производственные мощности центрифуг из Тегеранского центра ядерных исследований, где они были запущены, на фабрики, некогда принадлежащие Kalaye Electric Company, бывшей фабрике часов в промышленной части Тегерана, которые Организация по атомной энергетике приобрела до начала развертывания ядерной программы.

Примерно в 1999 году Иран провел свои первые успешные испытания по обогащению урана на фабрике Kalaye с использованием небольших центрифуг и гексафторидного урана, закупленного в Китае.33 Это был тот самый научный прорыв, который раз и навсегда доказал жизнеспособность иранской ядерной программы, и пускай даже на нее ушли десятилетия. Именно это событие доказало иранским ученым что все это было не зря, и администрация Организации по атомной энергетике Ирана полностью поменяла свой курс работы – рабочим был отдан приказ начать работу над производством 10 тысяч центрифуг для будущего завода по обогащению урана в Натанзе. В тоже время Иран активно начал искать поставщиков необходимого сырья и оборудования в Европе.34 В 2000 году, на срезе двух веков, иранские рабочие начали строительство ядерного комплекса в Натанзе, по его завершению Иран пополнит список ядерных держав.

Сноски, ссылки и используемая литература:

1.    С речью Алирезы Джафарзаде можно ознакомиться в архиве C-SPAN по адресу: c-spanvideo.org/program/172005-1. Неофициальная стенограмма его комментариев также доступна по адресу: https://www.iranwatch.org/library/ncri-new-information-top-secret-nuclear-projects-8-14-02.

2.    Специалистов по ядерному нераспространению не слишком волновал факт использования плутония в легководном реакторе в Бушере, поскольку тот являлся плохим материалом для создания ядерного оружия, к тому же он вызывал некоторые проблемы с реактором. 29 июля 2002 года Заместитель министра обороны Маршалл Биллингсли заявил сенату, что у других стран могут возникнуть опасения насчет создания ректора в Бушере, «он является предлогом для создания инфраструктуры, призванной помочь Тегерану обрести ядерное оружие». Имеется ввиду, что сырье, закупленное для Бушера, может использоваться Ираном для секретных ядерных разработок.

3.    Тяжелая вода – это вода с большим количеством изотопов водорода – дейтерия. Может использоваться в качестве хладагента или замедлителя на электростанциях, а также в исследовательских реакторах для производства медицинских изотопов. Но, отработанное топливо таких заводов содержит в себе плутоний, а также другие элементы, которые при переработке могут использоваться для создания ядерного оружия. Заводы по производству тяжелой воды являются лучшим источником плутония, нежели легководные заводы, как в Бушере.

4.    Для большей информации читайте главу 6.

5.    Джафарзаде сказал, что NCRI получила информацию за несколько дней до его пресс-конференции, и что она была получена от членов сопротивления внутри Ирана. «Это были люди, непосредственно связаны с этим, они имели доступ к информации об этих видах деятельности», – говорил он журналистам в зале. «Разумеется эти люди имели доступ к этой информации в рамках политического режима». На вопрос, поделилась ли группа Джафарзаде информацией с властями США, он тщательно взвешивал каждое свое слово. «Данные были предоставлены…», – начал говорить он, – «были доступны соответствующим органам власти страны. Я еще не осведомлен об реакции США». Два года спустя директор ЦРУ Джордж Танет сказал об этих и других откровениях NCRI: «Я хочу заверить вас, что недавние подтверждения Ирана в отношении их ядерной программы подтверждают наши предположения. Совершенно неправильно говорить, что мы были «удивлены» заявлениями иранской оппозиции в прошлом году». Он выступал в Джорджтаунском университете 5 февраля 2004 года. Стенограмма его речи доступна по адресу: https://www.cia.gov/news-information/speeches-testimony/2004/tenet_georgetownspeech_02052004.html.

6.    Израиль тайно вступил в ряды ядерных держав в 1967 году.

7.    Лоббистская кампания NCRI сработала. При поддержке ряда американских законодателей, а также бывших лидеров ФБР и ЦРУ, эта группа была удалена из списка террористов в 2012 году. Сторонники назвали эту группу лояльным союзником Соединенных Штатов и назвали ее роль в оказании помощи в раскрытии секретной ядерной программы Ирана в качестве одной из причин ее исключения из списка.

8.    Другой компанией была GeoEye.

9.    Источник в МАГАТЭ подтвердил мне, что агентство действительно заказало изображения.

10. Дэвид Олбрайт, Peddling Peril: How the Secret Nuclear Trade Arms America’s Enemies (New York: Free Press, 2010), 187.

11. Интервью автора с Хайноненом в июне 2011 год.

12. Есть разные заявления о том, что на самом деле знало МАГАТЭ. По словам Марка Хиббса, бывшего ведущего журналиста по ядерным вопросам, который сейчас является политическим аналитиком, примерно за два месяца до пресс-конференции NCRI Соединенные Штаты предоставили МАГАТЭ координаты подозрительных объектов в Иране, которые Штаты отслеживали с начала 2002 года (Hibbs, “US Briefed Suppliers Group in October on Suspected Iranian Enrichment Plant,” Nuclear Fuel, 23 декабря 2001 год. Однако Дэвид Олбрайт из ISIS, говорит, что, хотя американцы и предоставили МАГАТЭ координаты объектов, но они не сообщали о том, что завод в Натанзе являлся заводом по обогащению урана. Мохаммед аль Барадеи в своей книге «Эпоха обмана» признает, что в середине 2002 года МАГАТЭ и в правду получило информацию об объекте в Натанзе, но не говорит, что МАГАТЭ знало о том, что это был завод по обогащению урана.

13. Позднее иранское правительство заявят, что единственной причиной, по которой оно скрывало свою деятельность в Натанзе, было то, что Запад попытался бы сорвать их попытки по созданию гражданской ядерной программы.

14. Стенограмма стати CNN доступна по адресу: http://transcripts.cnn.com/TRANSCRIPTS/0212/13/lol.07.html.

15. Цифровой Архив Национальной Безопасности, “US Supplied Nuclear Material to Iran,” 29 января 1980 год, доступно на: http://www.nsarchive.chadwyck.com/ (требуется регистрация). Также смотрите Дитер Бернанц и Эрих Фоллат, “The Threat Next Door: A Visit to Ahmadinejad’s Nuclear Laboratory,” Spiegel Online, 24 июня 2011 год, доступно на: https://www.spiegel.de/international/world/the-threat-next-door-a-visit-to-ahmadinejad-s-nuclear-laboratory-a-770272.html.

16. Анна Хессинг Кан, “Determinants of the Nuclear Option: The Case of Iran”. Onkar Marway and Ann Shulz (Cambridge: Ballinger Publishing Co., 1975), 186.

17. Али Ваез, “Waiting for Bushehr”, 11 сентября 2011 год.

18. Джон Кули, “More Fingers on Nuclear Trigger?”, 25 июня 1974 год. Позднее иранские чиновники начали отрицать, что Кули сделал это заявление.

19. По факту, Иран обсуждал с Израилем планы по адаптации ракет класса «земля – земля» для оснащения их ядерными боеголовками. Смотрите Пол Мишо “Iran Opted for N-bomb Under Shah: Ex-Official”, 23 сентября 2003 года. Также, по словам Акбара Этемада, главы Иранской организации по атомной энергетике при шахе, ему было поручено создать специальную команду, отслеживающую последние ядерные исследования в мире, чтобы Иран при необходимости был готов создать бомбу. Он раскрыл эту информацию в интервью c Ле Фигаро в 2003 году, по словам Элейн Сколино, “The World’s Nuclear Ambitions Aren’t New for Iran”, 22 июня 2003 год.

20. Джон Геддес, “German Concern Ends a Contract”, New York Times, 3 августа 1979 года. Смотрите также Джудит Перера “Nuclear Plants Take Root in the Desert”, New Scientist, 23 августа 1979 год.

21. Ваез “Waiting for Bushehr”.

22. Институт Науки и Международной Безопасности, “Excerpts from Internal IAEA Document on Alleged Iranian Nuclear Weaponization”, 2 октбря 2009 года. Доклад ISIS основанный на внутреннем документе МАГАТЭ под названием «Possible Military Dimensions of Iran’s Nuclear Program», который доступен по адресу: http://www.isisnucleariran.org/assets/pdf/IAEA_info_3October2009.pdf

23. Изотоп U-235 имеет на 3 нейтрона меньше, чем у U-238, что делает его легче.

24. Чарльз Фергюсон, Nuclear Energy: What Everyone Needs to Know (New York: Oxford University Press, 2011).

25. Деннис Франц и Кэтрин Коллинз, The Nuclear Jihadist: The True Story of the Man Who Sold the World’s Most Dangerous Secrets (New York: Free Press, 2007), 156. Эти предметы были перечислены в рукописном документе, который был написан в Совете управляющих МАГАТЭ, “Director General, Implementation of the NPT Safeguards Agreement in the Islamic Republic of Iran, GOV/2005/67”, (отчет от 2 сентября 2005 год).

26. В ноябре 2007 года по данным Совета управляющих МАГАТЭ, Иран предоставил МАГАТЭ копию 15 страничного документа «Implementation of the NPT Safeguards Agreement and relevant provisions of Security Council resolutions 1737 (2006) and 1747 (2007) in the Islamic Republic of Iran», (отчет от 22 февраля 2008 года). Иран заявил, что не запрашивал документ, а получил его от подпольных продавцов.

27. Эрих Фоллат и Хольгер Старк, “The Birth of a Bomb: A History of Iran’s Nuclear Ambitions”, 17 июня 2010 год.

28. Совет управляющих МАГАТЭ, “Implementation of the NPT Safeguards Agreement in the Islamic Republic of Iran”, (отчет от 10 ноября 2005 года).

29. В 1987 году он помог заключить сделку между Ираном и Ханом, в результате которой Иран получил первые центрифуги для своей программы по обогащению урана. В 1992 году бывший глава Организации по атомной энергетике Ирана Масуд Нараги покинул Иран и предоставил ЦРУ некоторую информацию о ядерной программе Ирана. Например, он сообщил управлению, что у иранских ученых возникли проблемы с центрифугами IR-1, которые они пытались построить по чертежам Хана. Смотрите Франц и Коллинс, Nuclear Jihadist, 202. А также, Олбрайт, Peddling Peril, 76–81.

30. Nuclear Jihadist, 213.

31.Совет управляющих МАГАТЭ, “Director General, Implementation of the NPT Safeguards Agreement”, (отчет от 2 сентября 2005 года).

32. Считается, что проекты для отдельного завода в Исфахане – для превращения измельченной урановой руды в газ – могли быть получены из Китая. В 1997 году администрация Клинтона объявила, что она приостановила сделку, но Иран все равно получал чертежи для завода от китайцев. Смотрите Джон Помфрет, “U.S. May Certify China on Curbing Nuclear Exports”, Washington Post, 18 сентября 1997 год.

33. Иран постепенно раскрывал подробности своей ядерной истории на протяжении нескольких лет, в отчетах они были переданы в МАГАТЭ, агентство начало получать их начиная с 2004 года. Однако детали из Ирана не всегда совпадали с информацией, которую МАГАТЭ получало от журналистов и других источников.

34. Олбрайт, Peddling Peril, 185.