Kim Zetter. Countdown to Zero Day. Глава 5. Расцвет Ахмадинежада. Часть 1

Караван черных бронированных седанов Mercedes мчался на юг от Тегерана, в сторону Натанза, со скоростью 90 миль в час. В трех машинах по отдельности сидели Олли Хайнонен, его начальник, директор МАГАТЭ Мухаммед эль-Барадеи и еще один их коллега из агентства. Это было ясное зимнее утро конца февраля 2003 года, спустя шесть месяцев после того, как группа Алирезы Джафарзаде снесла крышку с тайного ларца в Натанзе, и инспекторы, наконец, ехали на первый осмотр. Рядом с эль-Барадеи сидел элегантный мужчина профессорского вида с седыми волосами и тщательно подстриженной бородой – Голам Реза Агазаде, бывший вице-президент Ирана и президент его Организации по атомной энергетике.

Двумя неделями ранее иранский президент Сейид Мохаммад Хатами наконец признал, что объект в Натанзе это завод по обогащению урана, подтвердив подозрения ISIS и остальных организаций. Со слов президента, Иран разрабатывал ряд объектов для каждого из этапов цикла производства топлива, и Натанз был лишь одним из них. Но он бурно настаивал на том, что ядерные устремления Ирана имели сугубо мирный характер.1 Опять же, с его слов, Ирану, великой нации обладающей множеством преимуществ, просто незачем оружие массового уничтожения. Однако, он не сказал, почему, если Ирану нечего скрывать, он построил завод в Натанзе глубоко под землей. Если там не происходит ничего противозаконного, зачем нужно было прятать завод под толщей бетона и земли? И зачем вообще самим обогащать уран, если топливо для иранских ядерных реакторов можно закупать у других стран, как это делает большинство, к тому же у Ирана уже был контракт с Россией. Эти и другие вопросы витали в головах представителей МАГАТЭ, когда их машины въезжали в Натанз.

МАГАТЭ прошло большой путь с момента его открытия в 1957 году, когда его создали с целью содействия мирному развитию ядерных технологий. Вторая роль агентства в качестве сторожевого ядерного оружия – обеспечение того, чтобы страны тайно не применяли ядерные наработки для разработки оружия – должна была стать второстепенной. Но за пять десятилетий, прошедших с момента создания агентства, одна из, казалось бы, самых маловажных задач постепенно стала проблемой №1, поскольку ядерные кризисы наступали один за другим. К сожалению, способность агентства выполнять эту роль зачастую ограничивалась их узкими полномочиями по расследованию и наказанию стран, нарушивших соглашение.

Поскольку у агентства не было собственного разведывательного подразделения для самостоятельного расследования подозрительной деятельности, оно должно было полагаться на сведения из 35 стран, входивших в его правление, таких как Соединенные Штаты – что делало его уязвимым для манипуляций – или на информацию, которую инспекторы могут лично извлечь из посещений ядерных объектов. Но поскольку инспекторы, в большинстве своем, посещали лишь включенные в список страны и их ядерные объекты, страны-изгои вполне могли свободно осуществлять незаконную ядерную деятельность. Даже в случае наличия прямых доказательств нарушения соглашений, МАГАТЭ не имели какой-либо власти, дабы как-то сильно повлиять на соблюдение странной указанных договоренностей. Все что было в силах агентства, это направить страну-нарушителя в Совет Безопасности ООН, который затем мог проголосовать за необходимость введения санкций.2

Эти слабости стали очевидным в 1991 году, после окончания первой войны в Персидском заливе, когда инспекторы посетили послевоенный Ирак с целью осмотреть останки его некоторых ядерных объектов, и неожиданно обнаружили, что Саддам Хуссейн создал передовую программу по созданию ядерного оружия прямо у них перед носом. До войны агентство заявляло, что сотрудничество Хуссейна с МАГАТЭ можно было назвать «образцовым».3 Поэтому инспекторы были шокированы, обнаружив после войны, что все это время им просто вешали лапшу на уши. По некоторым оценкам, Ираку оставался примерно год к тому моменту, как у них появится необходимое количество расщепляющего материала для создания ядерной бомбы, и еще один-два года до создания полномасштабного ядерного арсенала.4 Самое неприятное в этой ситуации заключалось в том, что незаконная ядерная деятельность проводилась в соседних от задекларированных зданиях, которые посещали инспекторы, но согласно правилам, они не могли проводить самопроизвольные проверки зданий, не включенных в список.5

Взволнованное лицемерием правительства Ирака, МАГАТЭ разработало так называемый Дополнительный протокол для дополнения соглашения о гарантиях, которые подписали страны. Дополнительный протокол значительно расширял виды деятельности, о которых страны должны были сообщать МАГАТЭ, а также предоставил агентству свободу действий, чтобы получать больше интересующей инспекторов информации, запрашивать доступ к записям о закупке оборудования и материалов, а также более легко инспектировать места, которые подозревались в проведении незаконной ядерной деятельности. Правда имелась одна загвоздка. Протокол распространялся лишь на те страны, которые его ратифицировали, и в 2003 году, когда инспекторы приехали в Натанз, Иран не был в этом списке. В результате инспекторы попросту не могли предъявить большую часть требований Ирану, так как он не ратифицировал Дополнительный протокол.6

Трехчасовая дорога от Тегерана в Натанз закончилась, и ранним февральским утром инспектора попали в место назначения. По пути они проезжали мимо озера Хоз-э-Солтан, соленого озера, которой испарялось летом, а зимой было примерно по колено наполнено солоноватой водой, и города Кум, священного города шиитов.

           Проехав Кум, колонну Мерседесов ожидали 60 миль распростертой во все стороны пустыни, пока она не достигла города Кашан. Проехав еще 12 миль мимо уже несколько побуревших песков коричневых оттенков, на горизонте замаячил комплекс зданий, как будто возникших из недр пустыни.

По приезду в Натанз, Хайнонен был поражен масштабами все еще продолжавшегося строительства. В дополнение к подземным коридорам был возведен лабиринт из наземных зданий, в том числе комплекс из пяти сборных конструкций с алюминиевым сайдингом, которые разветвлялись друг от друга, как разбитый по диагонали крест. Была достроена большая электрическая подстанция для питания зданий и центрифуг. Одно из пяти зданий оказалось тестовым заводом по обогащению топлива –  исследовательский центр, где технические специалисты могли тестировать новые модели центрифуг и каскадов, прежде чем устанавливать их в подземных производственных цехах. Ожидалось, что после установки центрифуги под землю, она будет работать год, или около того, поэтому тестовый завод имел важное значение для предварительной проверки работоспособности какой-то новой технологии и процесса обогащения в целом.

Хотя подземные цехи были еще далеки до их полноценного использования, у ученых уже было около 160 центрифуг, вращающихся на экспериментальном заводе, там же находились и компоненты для сборки еще нескольких сотен центрифуг.7 Экспериментальный завод должен был начать свою работу в июне, через четыре месяца, но Иран планировал установить тысячу центрифуг до конца года, а первую партию обогащенного урана, полученную в результате их работы, ожидалось получить еще через полгода.

Когда Агазаде водил представителей МАГАТЭ по территории завода, он постоянно настаивал на том, что в Натанз все еще не был ввезен гексафторид урана, а также не проводилось никаких испытаний по обогащению с использованием газа. По его словам, тестирование проводилось только с помощью компьютерного симулирования. Это было важно, поскольку обогащение урана без уведомления об этом МАГАТЭ считалось нарушением соглашения о гарантиях. Но Хайнонен не верил ни единому его слову. Идея о том, что Иран потратил 300 миллионов долларов на строительство завода по обогащению урана, и при этом не провел ни единого испытания каскадов с использованием реального газа, дабы убедиться в работоспособности объекта и имевшихся в страны технологий, выходила за пределы всего разумного.

С экспериментального завода инспекторы попали в шоу-рум, где располагались, как в примерном курсовом проекте какого-нибудь отличника, все отдельные компоненты центрифуги IR-1, а также пару полностью собранных. Агазаде сказал инспекторам, что центрифуга IR-1 это их собственная разработка. Но когда Хайнонен подошел поближе, он узнал в «собственной разработке» ранние версии центрифуг Urenco, которые консорциум создал в Европе еще много лет назад. Он еще не знал, что Иран фактически приобрел украденные проекты центрифуг у Хана, но он уже был уверен, что Агазаде врет.

После окончания осмотра шоу-рума, инспекторы были спущены в U-образный туннель, который Кори Хиндерштейн обнаружила на спутниковых снимках, чтобы увидеть собственными глаза два пещеристых коридора, находящимися под 75 футами земли. Иран планировал начать заполнение цехов центрифугами после 2005 года, и при площади в 32 тысячи квадратных каждый, они должны были вмещать порядка 47 тысяч центрифуг.8 Но в настоящее время это все же были просто пустые залы.

 На протяжении всего визита, отношения между инспекторами и иранскими представителями сложились довольно теплые. Но вся эта лицемерная занавесь упала, когда по пути в Тегеран, Хайнонен попросил Агазаде показать ему их тайные запасы урана. Тот, видимо, счел просьбу Хайнонена невежественной, и просто проигнорировал ее. Однако представитель МАГАТЭ был вооружен сведениями из западных правительственных источников о том, что в 1991 году Иран тайно импортировал уран из Китая, включая газ гексафторид урана.9 Он размахивал письмом от китайских официальных лиц, подтверждающим сделку. Когда иранцы потом признали наличие урана, сказав, что они забыли о том, что он у них есть, Хайнонен и его коллеги подметили, что контейнеры оказались куда легче, чем ожидалось, и что скорее всего часть гексафторида урана, по-видимому, в них отсутствовала. Иранцы отнекивались, прикрываясь тем, что газ, должно быть, испарился из-за утечек в контейнерах, но Хайнонен подозревал, что он использовался для тайных испытаний центрифуг.

Именно тогда Хейнонен настоял на том, чтобы увидеть часовой завод Kalaye Electric. На своей пресс-конференции в августе NCRI назвал Kala Electric, пускай немного иное название, одной из подставных компаний, которые Иран использовал для своей секретной ядерной программы. NCRI точно не говорил, какую роль играла компания в ядерной программе, но незадолго до того, как инспекторы МАГАТЭ прибыли в Иран для визита Натанза, NCRI как нельзя вовремя сообщил, что объекты Kalaye использовались для исследования и разработки центрифуг. Это, наряду с ураном, присутствие которого так отрицал Агазаде, дало Хайнонену неопровержимые факты, чтобы настоять на посещении фабрики.

Иранцы неохотно показали офисное здание Kalaye, в основном пустующее, и оправдывались тем, что не могут найти ключей от самой фабрики. Инспекторы должны были покидать Иран на следующий день, но договорились с иранцами о визите фабрики в следующий раз. К сожалению, к тому времени, когда инспекторы вновь вернулись в Иран, более чем через месяц, у иранцев было достаточно времени, чтобы провести генеральную уборку. По приезду на фабрику представители МАГАТЭ отметили явные признаки свежевыкрашенных стен в одном из фабричных зданий, а также замененных дверей и недавно залитых бетонных полов. Подозревая, что иранцы что-то скрывают, инспекторы попросили собрать образцы окружающей среды из здания, чтобы проверить их на наличие следов обогащенного урана.10 Отбор проб окружающей среды – это то, что МАГАТЭ добавило в свой арсенал, после неудачи в обнаружении незаконной ядерной программы Ирака. Инспекторы использовали специальные ватные квадраты и тампоны для сбора пыли со стен и поверхностей, которые можно было проверить на наличие частиц урана, определить тип присутствующего урана и даже уровень его обогащения.11 Однако иранцы запретили им собрать какие-любо образцы.

Месяцы спустя, когда было получено разрешение на сбор проб, инспекторы собрали частицы на фабрике Kalaye и экспериментальном заводе по обогащению урана в Натанзе, и обнаружили в них частицы обедненного и обогащенного урана, которых не было в списке задекларированных материалов Ирана.12 В результате переговоров представители Ирана признали, что на фабрике Kalaye и в правду происходило обогащение уранового газа, что являлось прямым нарушением соглашения о гарантиях Ирана с МАГАТЭ. Они оправдывались тем, что газ обогащался только лишь для тестирования центрифуг и обогащался всего до 1,2%. Однако это не соответствовало информации, полученной МАГАТЭ с их проб, согласно которой, обогащение варьировалось в пределах от 36 до 70 процентов.13

Уран в своем естественном состоянии содержит менее 1 процента U-235, изотопа, необходимого для реакторов и бомб. Большинству реакторов требуется уран, обогащенный всего до 3-5 процентов. Высокообогащенный уран обогащается до 20 процентов и более. И хотя 20 процентное обогащение уже может быть использовано для ядерного оружия, в дополнение к некоторым типам ядерных реакторов, уран, предназначенный для изготовления из него ядерного оружия может обогащаться до 90 процентов и более.

Представители Ирана опять же отнекивались какими-то фантастическими отмазками, мол, высокообогащенные частицы скорее всего попали в здание, так как они остались внутри центрифуг, которые, как теперь утверждали иранцы, они приобрели. Внезапно беспокойство по поводу ядерной программы усилилось.

Частицы обогащенного урана в образцах окружающей среды не являются однозначным доказательством того, что Иран работает над секретной программой создания ядерного оружия, но они свидетельствуют о том, что инспекторам предстоит еще много работы, чтобы попытаться раскрыть полный масштаб ядерной программы страны. Кроме того, это также говорит о том, что представителям Ирана нельзя доверять, они лгут. Так началось долгое и изнурительное дело, которое займет МАГАТЭ до конца десятилетия, в их попытках собрать воедино историю ядерных амбиций Ирана и оценить его потенциал в области ядерного оружия.

Как только МАГАТЭ начало это дело, в мае 2003 года NCRI объявило, что у него есть доказательства наличия дополнительных секретных объектов в Иране, в том числе в деревне под названием Лашкар Абад. В этот раз Иран не сопротивлялся и признал, в деревне находится завод для проведения экспериментов по лазерному обогащению – еще один метод обогащения урана.14 И еще через пару месяцев NCRI объявил о существовании еще двух ядерных объектов, один из которых находился в складском районе в пригороде Тегерана, который, видимо, для маскировки, был окружен огромными автомобильными свалками. По данным NCRI, это был секретный экспериментальный завод по обогащению, который Иран создал сразу после февральского визита МАГАТЭ в Натанз, чтобы ученые могли проводить исследования и опыты по обогащению вдали от любопытных глаз инспекторов.15

С таким большим количеством публичных откровений за столь короткий период времени стало ясно, что кто-то пытался разжечь огонь прямо под креслами иранских чиновников. Как результат, в МАГАТЭ значительно прибавилось работы, поскольку теперь они должны были внести дополнительные объекты в список мониторинга. В дополнение к Бушеру и двум реакторным установкам, уже включенным в этот список, МАГАТЭ добавило экспериментальные и коммерческие заводы по обогащению урана в Натанзе, реактор, который планировали построить в Араке, а также завод по преобразованию урана в Исфахане, примерно в ста милях к юго-западу от Натанза, где Иран планировал преобразовывать уран в газ для его дальнейшего обогащения в Натанзе.

Когда поднялись вопросы о ядерной программе, Иран демонстративно настоял на том, что их планы по обогащению урана будут выполнены, и вскоре все начнет работать не только на бумагах. К сожалению, так оно и было, и в июне рабочие в Натанзе начали подавать первую партию гексафторида урана в десять центрифуг на экспериментальном заводе. Министры иностранных дел стран EU3 – Франции, Германии и Великобритании – призвали Иран приостановить свою деятельность по обогащению, пока МАГАТЭ не получит больше информации о ядерной программе Ирана. Начались переговоры, и в октябре Иран согласился временно остановить свою деятельность по обогащению. Он также согласился предоставить подробную историю ядерной программы, чтобы устранить «любые неясности и сомнения насчет мирного характера» иранской ядерной деятельности.16 Иран в какой-то степени придерживался последнего соглашения, но, когда его представители показали МАГАТЭ подробную историю их ядерной деятельности, в которой писали, что программа центрифуг разрабатывалась в Иране на протяжении восемнадцати лет, они упустили ряд важных деталей.17 МАГАТЭ знало об этом только потому, что, хотя агентство пыталось получить какую-либо информацию от иранского правительства, оно также начало сотрудничать с ЦРУ, в которого также имелись некоторые данные по поводу секретной ядерной программы Ирана.

Несколькими годами ранее ЦРУ проникло в сеть ядерных поставок Хана, и обеспечило себе верность его нескольких ключевых поставщиков, превратив их в своих информаторов. От них ЦРУ стало известно, что Хан продал образцы для пакистанской центрифуги P-1 – украденной из Urenco конструкции – Ирану, а также продал прототипы более совершенной центрифуги P-2 в Ливию. А если Хан продал образцы P-2 в Ливию, заключил Хайнонен, то должен был продать и в Иран. Иран не упоминал о продвинутых центрифугах в своей детальной истории ядерной деятельности, но если он действительно имел эти центрифуги, то иранская программа обогащения урана находилась намного больше впереди, чем подозревал Хайнонен. МАГАТЭ потребовало прояснить вопрос о производстве Ираном центрифуг P-2, и правительство Ирана признало, что действительно, они получили проект центрифуги P-2 в 1996 году.  Рабочие пытались собрать центрифуги по этому проекту, но вскоре отказались от этой затеи, поскольку столкнулись с проблемами изготовления роторов. Правительство Ирана утверждало, что Иран не пытался скрыть свою работу над P-2, а просто планировал раскрыть эту информацию позже.

В течении следующих нескольких месяцев после того, ситуация еще больше ухудшилась, так как всплыла новая информация о еще одном секретном объекте в Иране, который находился в Физическом исследовательском центре в Тегеране.18 К тому времени, когда инспекторы получили доступ к участку для его осмотра, здание уже было разрушено, а верхний слой земли снят и вывезен, что помешало инспекторам взять частицы окружающей среды для исследований.19 В апреле этого же года Иран публично заявил о планах начать проведение испытаний в Исфахане по превращению измельченной урановой руды в газ гексафторид урана. Страны EU3 посчитали это нарушением иранского соглашения о временном приостановлении ядерной деятельности, поскольку преобразование руды в газ является одним из процессов в цикле обогащения урана, но решили не поднимать этот вопрос, опасаясь, что Иран полностью отменит и без того деликатное соглашение о приостановлении.

Затем, в мае, в руки МАГАТЭ неожиданно попала большая кипа документов таинственного происхождения, что еще больше накалило обстановку вокруг Ирана и его ядерной программы.