Kingpin. Глава 4. «The White Hat»

Макс начинал свою новую жизнь во время масштабных перемен в хакерском мире.

Слово «хакер» впервые применили к себе студенты с факультетов программного обеспечения и электроники в Массачусетском технологическом университете. Было это в далеких 60-х годах. Они были крайне смышлеными ребята, которые посмотрели на технологии с другой стороны, проявили определенную дерзость и смекалку. Выступали своего родами первопроходцами, контркультурным движением, выступали против классических костюмов и белых лабораторных халатов, навязанных обществу с приходом IBM и всей этой компьютерной движухи. Но хакеры помимо усердного труда, любили заняться и разными шалостями, например, пранконуть кого-то, предварительно взломав телефонный автомат или одну из сетей телефонной связи. Это всегда было частью их культуры. Но взлом это, прежде всего, процесс творческий: нестандартный подход, умение «think outside the box» и все в этом роде. И именно он привел к многочисленным поворотным моментам в истории не только информационных технологий, но и всего человечества.

Под словом «хакер», разумеется, не всегда имели в виду «темного» программиста. Оно начало приобретать такой оттенок в начале 1980-х годов, когда первые домашние компьютеры – Commodore 64, TRS-80, Apple – стали появляться в спальнях подростков, сначала в городах, а потом и селах Америки. Сами по себе компы являлись продуктом хакерской культуры: Apple II, а вместе с ним и вся концепция домашнего компьютера была разработана двумя телефонными фрикерами, имя которых вы все чудесно знаете, Стивом Возняком и Стивом Джобсом. Но тогда подобная техника стоила немереных денег, и далеко не каждая семья могла себе ее позволить. Поэтому большая часть молодежи с нетерпением ожидала своего совершеннолетия, чтобы самим заработать и приобрести это чудо техники. Ощутить то чувство исследования сети, онлайн-общения, и прочие радости, которые предоставляет интернет. Так они начали совершать незаконные проникновения в корпоративные, учебные и государственные системы и совершать свои первые шаги в ARPANET, предшественнике известного нам интернета.

Когда этих первых молодых киберпреступников начали арестовывать в 1983 году, в прессе начали думать над тем, как бы именовать этих подлецов. Они остановились на «хакерах», увидев, как на одном из форумов так себя назвал один парнишка. Как и хакеры прошлого поколения, они занимались тем, что расширяли технологические границы, облапошивали правительство, и делали вещи, которые считались доселе никому никому не возможными. Никому, кроме них. Они находили уязвимости и взламывали корпоративные компьютеры, захватывали телефонные системы и проникали в государственные структуры, университеты и частные службы безопасности. Олдскульщики были немного в недоумении, но с этого момента слово «хакер» обрело 2 противоположных значения: талантливый программист, самоучка, и компьютерный злоумышленник. В добавок к этой путанице добавилось то, что многие хакеры были одновременно и тем, другим.

В середине 1990-х ФБР и Секретная Служба по очереди арестовали лучших из лучших хакеров, сначала Марка «Фибер Оптик» Абене, телефонного фрика из Нью-Йорка, а потом Кевина Митника. Боязнь попасть в тюрьму поставила крест на взломе «по приколу», ставя риски намного выше удовлетворения собственного эго и приключений. Стимул для взлома компьютеров также угасал: теперь интернет был открытым для всех, а персональные компьютеры стали достаточно мощными, чтобы работать с теми операционными системами и языками программирования, для которых раньше требовались огромные машины, недоступные новичкам. В кибербезопасность потекли реальные деньги.

Взлом систем считали отстойной темой. Те, кто ранее имели хакерскую карьеру, все чаще отказывались от взлома и шли на законную работу по обеспечению безопасности. И все больше хакеров вешали свои черные шляпы, чтобы присоединиться к ним. Они становились «white-hat hackers», и теперь применяли свои знания и умения на стороне правды и справедливости.

Макс также считал себя одним из «white-hats». Наблюдение за новыми типами атак и появляющимися уязвимостями теперь были в списке его должностных обязательств. И уже как Макса Вижн он способствовал некоторым рассылкам по кибербезопасности, где обсуждались актуальные события. Но он так и не мог окончательно избавиться от «Ghost23» в своей личности. И для его друзей это не было секретом, они прекрасно знали о том, что он все еще занимается взломом систем. По его словам, когда он видел что-то новенькое или интересное, то не видит ничего плохого в том, чтобы лично испытать это на прочность.

Однажды Тим был на работе, когда ему позвонил ошарашенный системный администратор из другой компании, который сообщил о проникновении в Hungry.com – на сайт «Голодных программистов» они размещали свои проекты, вывешивали резюме, хранили эмеил адреса. Для них Hungry.com был как резерв, в котором все их важнейшие данные оставались бы неповрежденными во время изменений в сайте или каких-либо происшествиях. Доступ к сайту имели десятки пользователей, но для Тима все было очевидно, как день.

– Подождите на второй линии, пожалуйста.

Он перевел сисадмина на другую линию и набрал Макса.

– Макс! Ты можешь хоть наш сайт не трогать?! – голос Тима не выдал его истинной злости.

– Извини, Тим, я всего лишь… , – Макс остановился, он не хотел ссориться.

Когда Тим вернулся на линию, то услышал обрадованный голос сисадмина, который сообщил что атака прекратилась. Кто бы сомневался.

Просьба удивила и смутила Макса – знали бы они его настоящие цели, тогда и не было бы проблем из-за какого-то безобидного проникновения.

«Макс, тебе следует просить разрешения на подобные вещи», – Тим пытался учить его жизни, – «Представь, что ты делаешь это на виду у всех. Это хороший способ увериться в том, правильно ли ты поступаешь. Если бы я, или твой отец стояли рядом с тобой, ты бы чувствовал то же самое, когда делал это? Подумай, что бы мы тебе сказали?».

Если Максу чего-то и не хватало в его новой жизни, то это партнера, с которым бы он ее разделил. И вскоре он познакомился с двадцатилетней Кими Уинтерс на рейве «Warmth», проходившем на заброшенном складе в городе. Макс был главной звездой на сцене, танцуя с удивительной грацией, он вращал руками будто бразильский танцор огня.

Кими училась в колледже, а в свободное время работала баристой. Она была немного ниже Макса, а в своем черном оверсайз худи, взглянув на нее, с первого раза вы бы вряд ли поняли, парень это или девушка. Но присмотревшись Макс нашел ее лицо очень милым, с румяными щечками и медных оттенков кожей, доставшейся ей от своей мамы-кореянки. Макс пригласил ее на вечеринку в Хангри Манор на той же неделе.

Вечеринки в Хангри Мэнор были просто отпад. И к приезду Кими, дом уже кишел десятками бойцов клавиатурных батальонов Силиконовой долины – программистами, сисадминами и веб дизайнерами – смешавшихся под стеклянной люстрой. Макс покраснел, как увидел ее у входа. Они поздоровались и Макс провел для нее детальную экскурсию по их дому, особенно обращая ее внимание на атрибутику, добавленную Голодными программистами.

Тур закончился в спальне Макса в восточном крыле виллы. В отличие от всего дома, комната Макса максимально напоминала монашескую. Никаких удобств, никакой мебели, только матрас на полу, ну и само собой компьютер. На этом «богатое» убранство комнаты кончалось. Специально для вечеринки, он направил синий и красный прожекторы на бутылку мятного шнапса – кстати он был его единственной слабостью, – имитировав стробоскоп. Вечеринка прошла на 12 из 10.

Кими вернулась в их дом на следующий вечер, Макс пригласил ее на ужин. В вегетарианском меню Макса был лишь один пункт: сырое тесто для печенья. Макс посыпал ломтики сахаром и подал со своим любимым шнапсом. В конце концов, кто бы отказался от сырого теста для печенья на ужин, если бы была такая возможность?

Кими была в восторге от Макса. Ему нужно так мало, чтобы быть счастливым, он был словно ребенок. Спустя пару недель после вечеринки у Макса был день рождения, и как же он удивился, когда, сидя на работе, к нему позвонил курьер и попросил спуститься вниз. Кими отправила ему декорированную коробку с воздушными шариками прямо в его офис в «MPath». Макс был насколько тронут, что чуть не заплакал.

Она была девушкой его мечты, как он сам сказал позже. И они задумывались над тем, чтобы начать жить вместе.

В сентябре этого же года, к ребятам заявился помещик Хэнгри Мэнор. Увидев состояние своего поместья, тот разгневался, и выгнал квартирантов. После прощальной вечеринки, не только друг с другом, а и с шикарным особняком, голодные программисты расселились кто куда по всему району залива. Макс и Кими остановились в Маунтин Вью, в тесной студии, удобством больше напоминавшую казармы, рядом с 101 автострадой — главной дорожной артерией Силиконовой долины.

Макс возобновил свою работу с ФБР, а его увлечение IRC привело его к еще одной возможости– шансу вырваться из петли неудач и стать настоящим white-hat хакером. Скитаясь по чатам Макс сошелся с одним типом, который начал стоящий консалтинговый бизнес в Сан-Франциско, и он был заинтересован в том, чтобы Макс присоединился к нему. На следующий день Макс рушил в город, чтобы встретиться с Мэтом Хериганом ака «Диджитал Джисус».

Хэриган, будучи 22-летним парнем, уже успел побывать на лицевой страничке журнала Форбс, вместе с еще 3 ребятами, как известные white-hat хакеры. Мэт умело использовал свои 15 минут славы и заработал достаточно денег, чтобы открыть свой бизнес: профессиональную хакерскую кантору в деловом районе Сан-Франциско.

Задумка была простой: корпорации платили бы за то, что специалисты из Microcosm Computer Resources, собственно его фирмы, подвергали их сети хакерским атакам, по итогам которых предоставляли бы детальный отчет о сильных и слабых сторонах их защиты. В бизнесе «тестирования на проникновение», или как его называют в народе, пентестинга, тогда доминировали экономические фирмы «Большой пятерки», но Мэт заранее позаботился и об этом. На момент открытия его бизнеса у него уже были желающие заказать пентест. Секрет состоял в том, что рекламируя свой бизнес он открыто заявлял, что пентесты господ из «Большей пятерки» никогда не сровняться с ним, ведь его опыт был основан на реальных взломах, а его работники все до единого имели хакерское прошлое.

MCR (Microcosm Computer Resources), платила от 300 до 400 долларов в час. Но Макс предпочел работать как субподрядчик, делая при этом от 100 до 150 долларов. Деньги не так интересовали Макса, ведь он теперь занимался тем, что больше всего любил в жизни – «взламывал всякую хуйню и писал отчеты».

Макс нашел свою нишу. Его целеустремленность сделала его одним из лучших специалистов пентеста. Он не подвергался фрустрации, часами мог долбить клиентскую сеть, изменяя вектор атаки до тех пор, пока ему таки не удавалось ее взломать. Смотря на Макса, который рубил капусту в MCR, Кими также ушла из кафе в более оплачиваемое место – школу для детей с аутизмом. Дела пошли вверх и пара покинула свой клоповник в Маунтин Вью, и стала снимать двушку в Сан-Хосе. А в марте они обвенчались в маленькой церквушке при колледже в Лейквуде, штат Вашингтон, родном городе Кими.

Тим Спенсер и большинство голодных программистов приехали в Вашингтон, посмотреть на свадьбу их проблемного ребенка. На церемонии также присутствовали родители Макса, его сестра, семья Кими и множество их друзей. Макс был в черном смокинге и с улыбкой от уха от уха, а Кими, прямо-таки, сияла в своем белоснежном свадебном платье и фате. Окруженные семьей и близкими друзьями, они смотрелись идеальной парой, начинающей совместную жизнь.

Все позировали на улице: отец Кими, военный, гордо стоял в своей парадной форме, мама – в традиционном корейском ханбоке. Макс, рядом со своей семьей, радостно улыбался в камеру, несмотря на то, что со стороны океана начали надвигаться грозовые тучи.

Прошло уже почти три года с тех пор, как он выше с тюрьмы и сейчас он был счастлив – у него была преданная жена, многообещающая карьера и хороший дом. Этому счастью дано было просуществовать недолго…

Вас ебали, ебут и будут ебать. Государство, хакеры, чиновники.
Остановить эту свингер-пати невозможно. Но мы научим предохраняться.
Следите за новостями на нашем канале @cybersecs или на сайте
cybersec.org